/ / Общественно-политические и в области права
25.03.2016

Виртуальная нереальность. Контрафактная продукция переместилась с прилавков в Интернет

В позапрошлом году корпорация Microsoft провела у нас программу «Тайный покупатель»: выяснилось, что доля пиратских Windows в крупных розничных сетях — 19 процентов. Как же обстоят дела сегодня? Помочь разобраться в этом вопросе согласился специалист по лицензированию Андрей Новиков. Не афишируя цель нашего рейда, мы прошлись по минским магазинам.

Начинаем с магазина техники в одном из гипермаркетов. Призывно светятся мониторы компьютеров. Андрей присматривается к одному из них. Вердикт:

— Я на 90 процентов уверен, что это нелицензионный продукт.

Он поясняет: кроме Windows, установлено еще несколько программ. Например, Total Commander — это отдельная программа, которая стоит около 50 долларов, Nero различных редакций — около 300 долларов, антивирусы — еще долларов сто. Компьютер становится просто «золотым»:

— Перед нами Windows 7. У этой версии, а также у «десятки» обязательно должно быть две наклейки на корпусе компьютера: сертификат подлинности (голографическая наклейка со значком Windows) плюс в комплекте должен идти 25-значный лицензионный активационный ключ. Только у Windows 8 и Windows 8.1 их может и не быть. На нашем экземпляре ничего подобного нет.

Следующая точка — магазин в центре города. На входе в компьютерный отдел нам встречаются рекламные брошюры Windows 10, на включенных экранах транслируется проморолик.

— У нас только лицензионный софт, его ставит производитель, — заверяет консультант. — Если это делаем мы, то отдельно с диска: стоит 3 миллиона 299 тысяч, в рассрочку на 400 тысяч дороже. При вас вскрываем пакет, отдаем вам диск, если он идет в комплекте, клеим наклейки.

Спускаемся в подземный переход и замечаем точку, где продают диски. Интересуемся, есть ли софт. Продавщица протягивает стопку дисков. Андрей смотрит содержание: напечатанное мелким шрифтом, оно занимает всю обратную сторону вкладыша. Из продуктов Microsoft — несколько версий «офиса» и различные редакции и версии Windows. Есть и другие платные программы — ABBYY Finereader, например.

— Стоимость такого диска с лицензионными версиями — минимум 5 тысяч долларов. А его продают за 50 тысяч рублей, — подводит итог эксперт.

Наконец, приходим в небольшой магазин в районе Комаровского рынка. По легенде, мы выбираем мне компьютер. Для начала исследуем включенные экземпляры: сразу бросаются в глаза Total Commander и другие дополнительные программы.

А вот Microsoft Office Word нет. Интересуемся у продавца, в чем дело

— Каким компьютер с завода пришел, таким мы его и выставляем. Сами ничего не устанавливали, — заверяет он. — А если что-то нужно, можно ведь поставить.

Мой выбор падает на самый бюджетный вариант. Там уже есть Windows 7. Стоимость — около 14 млн рублей. Объясняю продавцу: хочу, чтобы были Word и десятая версия Windows.

— Вы все это сможете дома установить, — отвечает.

— Но я не сильна в технике... Хотелось бы купить в таком виде, чтобы сразу сесть и работать.

— Если вы его купите, я помогу, — сдается консультант.

Обещаю подумать, и мы выходим из магазина. Андрей резюмирует:

— Продавец явно лукавил: ни один производитель не будет устанавливать сторонние программы. Кроме того, даже если завод, где проходила сборка компьютера, приобрел лицензионную версию Windows, он имеет право установить ее только в демонстрационных целях. При первом запуске пользователь должен сам принять лицензионное соглашение. Наклеек на компьютере с седьмой Windows не было, а продавец предложил при покупке поставить «офис» — если бы он был лицензионный, это стоило бы еще около 300 долларов. Если он поставит пиратскую версию, все юридические риски на покупателе. Доказать, кто установил ПО, невозможно: в таких случаях, как правило, продавец попросту все отрицает.

Острые углы дисков

Изначально компьютерное пиратство было уделом весьма ограниченного круга продвинутых пользователей: техника была дорогой, разобраться в ней мог далеко не каждый. Однако с 1990-х годов этот процесс стал набирать обороты. Взломанные версии программ записывали на диски. Они расходились миллионами экземпляров. Это был налаженный бизнес. Программист с почти тридцатилетним стажем Виктор Сидоренко вспоминает:

— Этот товар шел к нам в основном из России, а также из Украины и стран Балтии. У нас тоже были свои умельцы, но это совсем малая часть.

49-летний гомельчанин Олег Федоров торговал дисками в начале 2000-х. Вспоминает о том времени неохотно:

— Зарабатывали неплохо, конечно. Продавали, по-моему, по 3—5 долларов при закупке, допустим, в 1—1,5 доллара. «Умирать» рынок начал где-то с 2009 года. Милиция стала очень активно проводить рейды: не только у нас, но и в России. Это сильно ударило по рынку.

Сейчас диски с нелицензионными программами — это, скорее, некий рудимент, хотя их по-прежнему можно встретить в некоторых торговых точках. Тем не менее, по данным организации BSA, уровень использования нелегального программного обеспечения у нас в 2013 году составил 86 процентов. Пиратство не пропало. Оно переместилось в интернет.

Директор по управлению программными активами и проверке соблюдения условий лицензирования Microsoft в странах СНГ Дмитрий Береснев рассказывает:

— По нашим подсчетам, в среднем топ-100 сайтов — распространителей пиратского софта тратят на раскрутку ежемесячно 20—30 тысяч долларов. Откуда такие деньги у сетевых Робин Гудов? В наших расследованиях мы регулярно выходим на преступность, занимающуюся и незаконным оборотом наркотиков, и распространением детской порнографии, и прочим. Основным источником дохода современного интернет-пирата являются уже не те деньги, которые он возьмет с пользователя за диск, а те, которые он украдет у него с карточки. Например, самая распространенная на территории СНГ пиратская сборка Windows содержит 63 встроенные вредоносные программы и вирусы. Они позволяют злоумышленникам воровать аккаунты в соцсетях и запускать на них детскую порнографию, устраивать с чужих устройств DDoS-атаки, красть деньги с карточек. По данным компании Group IB, в 92 случаях из 100 код в пиратской Windows, которую можно скачать в интернете, вредоносно модифицирован.

Лекарство от лицензии

Вопросов много. Почему пиратские программы не всем приносят неудобства? И кто сливает в сеть качественный контрафакт? Специалист по информационной безопасности, а в прошлом крэкер (взломщик программ) 43-летний Александр согласился побеседовать на эту тему:

— Я разделил бы пиратов на две категории. В первую входят те, кто занимается этим ради денег. Владельцы таких интернет-ресурсов, как правило, зарабатывают на рекламе, которая показывается на веб-странице. Создается сайт, на нем выкладываются ссылки на программы, а файлы находятся на каких-нибудь файлообменниках. Вроде все законно. Конечно, они удаляют контент по требованию правообладателей в течение, положим, 72 часов. Только он снова выкладывается новым пользователем в течение 8 часов. И с этим бороться сложно. Формально они «стараются удалять, но за всеми не уследишь, ресурс большой». Отследить же одного случайного человека в интернете сложно, особенно если он на другой стороне планеты.

Вторая категория — это так называемые энтузиасты, для которых важна лишь слава. Они, как правило, бесплатно выкладывают качественные продукты для всеобщего пользования.

— Взломать программу сложно? Сколько на это нужно времени?

— От 15 минут до нескольких недель. Вообще, пиратские группы состоят из трех звеньев: поставщик, крэкер и распространитель. Крэкер — самый технически подкованный человек, он и занимается взломом. Его задача — убрать «лишнее» из программного пакета. На выходе получается тот же пакет, но уже без «проблем» с лицензированием.

Также нередко делают «таблетку», или «крэк», — небольшую программу, которая «излечивает» лицензионное ПО от его «лицензионной болезни».

Дело в том, что обычно легче оставить программу установки как есть и просто вложить программу, которая правит нужные файлы после установки. То есть устанавливаешь как бы лицензионную версию, а затем запускаешь «таблетку», и все работает. Если продукт просит для установки какой-либо идентификатор подлинности (например, ключ), то делается и генератор ключей. Раньше большинство продуктов обходилось как раз таким способом защиты. Для Windows XP, например, нужен был только правильный ключ, больше ничего. Сейчас же ключ еще нередко проходит проверку через интернет: программа отсылает его на сайт производителя и узнает, была ли выпущена такая копия, отозвали ли этот ключ. Так производитель может убирать из оборота «утекшие» копии. Но на деле все эти проверки устраняются «таблеткой», просто несколько возрастает затраченное время.

— Правда, что можно закачать таким образом и вирусы?

— Администрация пиратского ресурса все же старается такой контент удалять. Однако есть сайты, где выкладывается что попало, без каких-либо проверок качества. И там, конечно, можно нарваться на все что угодно.

— Можно ли вообще как-то решить проблему пиратства?

— Оно возникает, на мой взгляд, из-за неадекватности бизнес-модели производителей программ. Большинство продуктов ориентировано на корпоративный сектор, где компании могут позволить себе большие траты. Но что делать частным лицам? Например, студент изучает графику, хочет работать в фотошопе, но элементарно не может себе позволить сразу выложить нужную сумму. Естественно, он ищет обходные пути.

Попали за раздачу

Борются с контрафактом во всем мире. Адвокат Евгений Портной рассказывает:

— У нас за незаконное использование объектов авторского права или смежных прав установлена гражданская, уголовная и административная ответственность. Если речь идет о гражданской ответственности, то это взыскание компенсации от 10 до 50 000 базовых величин, административная предусматривает штраф или конфискацию контрафактной продукции. Уголовная — штраф либо лишение свободы (она применяется в случаях, когда повторно в течение года совершается такое же правонарушение после наложения административного взыскания либо когда совершено должностным лицом с использованием служебных полномочий).

В этом году было несколько примечательных случаев. Например, по информации Ассоциации компаний информационных технологий, суд Ленинского района Минска на 25 базовых величин оштрафовал одну из минских проектных организаций за незаконное использование компьютерных программ для проектирования Autodesk. Несколько компаний понесли наказание за использование нелицензионных продуктов Microsoft. Например, на группу компаний «Родная сторона» наложен штраф — 40 базовых величин, еще на 22 базовые величины оштрафовали сотрудника, ответственного за IT-инфраструктуру компании. Также штрафы получили, например, ОАО «Веста», Витебский маслоэкстракционный завод.

Дмитрий Береснев рассказывает:

— Раньше основной мотивацией для борьбы с пиратством был тот факт, что каждый недополученный Microsoft доллар вел к сужению нашего рынка — доходы ведь направляются в том числе и на создание новых разработок. Сейчас к этому добавился еще один аспект: тысячи агрессивных пользователей, которые упрекают нас в небезопасности наших продуктов, хотя настоящих-то ни разу в жизни не видели.

Белорусские разработчики тоже сталкиваются с проблемой пиратства. В одной из наших IТ-компаний рассказали:

— Мы видим, когда компания покупает наш продукт, например, для 5 компьютеров, а использует в итоге на 100. Но мы не выставляем им претензий. Мы понимаем, что стоит нам это сделать, они перейдут на программы наших зарубежных конкурентов.

В России с недавних пор сайты-нарушители вносятся в специальный реестр и блокируются, пока не будет удален нелегальный контент. Есть и бессрочная блокировка — такое наказание уже получил популярный торрент-трекер «Рутрекер», который, правда, то и дело различными путями возвращается к жизни.

Есть меры и изящнее блокировок. Например, в Великобритании, когда правообладатели сообщают о нелегальном размещении контента, полиция может включить ресурс в специальный список. Это будет сигналом для менеджеров по продаже рекламы — связываться с таким сайтом не стоит. Отключают ресурс также от платежных систем. Похожие меры применяются в Италии. Стараются воздействовать и на пользователей, скачивающих контрафактный контент. Например, в США за загрузку пиратских файлов провайдер высылает пользователю до 6 предупреждений, после чего либо снижает скорость, либо проводит разъяснительную беседу.

Мы тоже принимаем меры: с 4 апреля вводится административная ответственность за хранение с целью распространения контрафактных экземпляров произведений, записанных исполнений, фонограмм и передач организаций эфирного и кабельного вещания. Нарушителей ждут штрафы: физлиц — 20—40 базовых величин (от 4,2 до 8,4 млн рублей), ипэшников — 30—70 (от 6,3 до 14,7 млн), юрлиц — 50—200 (от 10,5 до 42 млн). Евгений Портной говорит:

— Под хранением в данном случае понимается в том числе хранение в электронной форме на каком-либо носителе. Содержится в памяти электронно-вычислительной машины — это уже хранение. Но нужно доказать, что оно было в целях распространения.

Пиратство — проблема, скорее, экономического характера. Кто-то научился жить в этих условиях: например, некоторые исполнители сами выкладывают свою музыку в интернет. Песни становятся популярными, а зарабатывает артист концертами и «корпоративами». Схема жизнеспособна, но подходит не всем.

Сегодня много говорится об экономике знаний. Но строить ее невозможно без уважения к интеллектуальной собственности. В международной торговле существуют определенные требования к форме прозрачности бизнеса, защите авторских прав. Например, для вступления в ВТО России пришлось в рекордные сроки решать проблему пиратства и ей удалось снизить уровень распространенности нелегальных программ до 62 процентов. По самым скромным подсчетам, если бы перешли на лицензионные программы, из страны «утекли» бы десятки миллионов долларов. Но есть альтернатива: законопослушность наших граждан мотивировала бы отечественных айтишников к разработке программ для своего рынка.

Защита интеллектуальной собственности — это стимул для появления новых идей. Конечно, должен соблюдаться баланс интересов. Но пиратство, как бы его ни оправдывали и ни объясняли, вряд ли может считаться цивилизованным явлением. Пока с ним борьба ведется не самая жесткая. Но что будет дальше?

МНЕНИЯ

Міхаіл Воўчак, старшыня МГА «Фаланстэр»:

— Сённяшнія нормы інтэлектуальнай уласнасці фарміраваліся на працягу XVIII — пачатку XX стагоддзя. Але прыйшлі новыя тэхналогіі — тэлекамунікацыі, у тым ліку інтэрнэт. Сённяшняе заканадаўства абараняе інтарэсы вялікіх карпарацый, так званых праватрымальнікаў, а не творцаў, і падтрымліваецца багатымі краінамі Захаду. Напрыклад, каля 70 працэнтаў эканомікі ЗША — продаж аб’ектаў інтэлектуальнай уласнасці.

Варта адзначыць, што «пірацтва» для Беларусі ў свой час шмат у чым з’явілася правадніком сучасных тэхналогій. Маё ўласнае бачанне — краінам, як наша, неабходна аб’явіць сабе так званыя канікулы на аўтарскае права: на кантэнт павінна быць знята абмежаванне на выкарыстанне. Такія прыклады ёсць і датычаць патэнтаў на пэўныя лекі для небагатых краін. Увогуле прапаноў выказваецца шмат, у тым ліку, напрыклад, абмежаваць тэрмін існавання маёмаснага блоку аўтарскіх правоў — 5—10 год с моманту стварэння твора. Самы вялікі выклік зараз, як гэтыя прапановы вынесці на абмеркаванне грамадства.

Эдуард Ханок, народный артист Беларуси, композитор:

— Знаете, я настолько обеспеченный человек, что отслеживать, кто и что у меня ворует, не хочу. Меня это просто не волнует. Хотя есть люди, которые это рьяно отслеживают. Вот на этой неделе ходил в суд как раз по поводу авторских прав: один поэт подал иск против фирмы, которая выпустила мой диск. А там его стихи... Но ведь этот диск я выпустил не для продажи и распространения, а для себя, чтобы друзьям дарить! Я его не продаю, это не коммерческая работа. Даже не берусь судить, чем вся эта история закончится — всегда белое можно назвать черным.

Знаю пример известного музыканта, который вот уже много лет боится выпустить новый альбом, мотивируя это тем, что его песни украдут пираты. Мне кажется, здесь другая причина — страх неудачи. Потому что время этого музыканта давно прошло. Каждые двадцать лет на эстраде все полностью меняется — и стилистика песен, и аранжировки, и мода. Знаю по себе: если ты уверен в своей работе, то чихать хотел на все. Значит, он не уверен. Но я не осуждаю таких людей.

Алексей Дударев, драматург, председатель Белорусского союза театральных деятелей:

— Проблема пиратства актуальна сегодня для любого творческого человека. Если не воруют напрямую, то пользуются идеями или брендом безо всякого спроса. Я когда-то зарегистрировал бренд «Белые Росы». Он объект авторского права. По этому поводу я уже судился и с птицефабрикой, и с ликеро-водочным заводом, который вздумал выпускать водку «Белые Росы». И все эти судебные процессы выиграл.

А сколько в России коттеджных поселков с таким названием! Мама дорогая! Но до них руки уже не дойдут.

Пиратство я сравниваю с таким примером. Приехал ты в кафе на велосипеде. Оставил его у входа, а кто-то взял твой велосипед и, пока ты пил кофе, покатался. Так не украл же, говорят. Но все равно — это использование чужой собственности! А уж к интеллектуальной собственности у нас уважение, к сожалению, пока на нуле. Мы только в начале пути. И когда поймем, что автор вкладывает в свое произведение не только труд, но и свою душу, может, что-то изменится. Но воевать с пиратами не стоит, нужно создать условия, при которых пиратство было бы невозможно.

Дмитрий Ананьев, генеральный директор Ассоциации компаний информационных технологий:

— Актуальна проблема пиратства не только для зарубежных компаний, но и для отечественных разработчиков. Как только их продукт становится востребованным и популярным, его начинают копировать и незаконно распространять — в итоге наши ИТ-компании недополучают прибыль.

Чтобы бороться с этим явлением, нужно понимать его суть. Сегодня пиратство — это не просто некое социальное явление. В большинстве случаев за этим стоит большой пласт нелегального бизнеса. Это задача правоохранительных органов — пресекать незаконную предпринимательскую деятельность. Недавно мы провели мониторинг около 100 интернет-магазинов, реализующих персональные компьютеры, ноутбуки и программное обеспечение. Выяснилось, что около 70 из них устанавливают нелицензионное ПО: причем 29 готовы сделать это бесплатно, остальные же за вознаграждаение — чаще всего 150—200 тысяч рублей. В итоге человек получает некачественную услугу или продукт, да еще и платит за это.

Второй аспект — неинформированность граждан, вследствие которой они нередко выступают в роли жертв. На потребителях и наживаются нечистые на руку дельцы.

Валерия Гаврушева, «Народная Газета» от 25 марта 2016 г.