/ / Общественно-политические и в области права
15.12.2015

В пылу борьбы. У нас 91% жилья — частная собственность

У нас 91% жилья – частная собственность. Так исторически сложилось, что едва ли не первым рыночным нормативным актом в независимой Беларуси 1992 года стал закон о приватизации жилфонда. Так что все объяснимо. И, кстати, эта цифра была на начало нынешнего года, активный выкуп жилья еще продолжается. Почти уверена: наш рекорд еще впереди. До завершения приватизации еще более полугода – занавес упадет 1 июля 2016-го. Очень может быть, что мы приблизимся к отметке 99%. Поскольку в редакционной почте нет нынче темы более актуальной.

Если первые покупатели жилья у государства успели приватизировать недвижимость по ценам более чем приемлемым, то последним, понятно, приходится раскошеливаться. По 250 – 300 миллионов рублей оцениваются трехкомнатные апартаменты. Вот покупатели и мечутся, не соглашаются с ценой, дублируют жалобы из одной инстанции в другую. А если попробовать разобраться: зачем столько страсти? Картина очень напоминает массовый ажиотаж в очереди за товаром, когда перед закрытием магазина берут уже все, что попадает под руку, не глядя. У самой дома с конца 1980-х лежит кусок сатина, купленный в страшной давке в ЦУМе, да так и не ставший ни платьем, ни блузой. Только назиданием.

Попробую объяснить, что имею в виду. В «СБ» пришло письмо от Людмилы Петровны из Борисовского района, где она рассказывает, что в 1996 году, отработав на заводе 16 лет, ее муж получил двухкомнатную квартиру. Через некоторое время супруг умер, и до 2012 года в квартире проживал ее сын с семьей. В прошлом году Людмила Петровна озаботилась приватизацией. И вдруг выяснила, что недвижимость стала собственностью открытого акционерного общества, в которое был преобразован государственный завод. Следовательно, теперь выкупать недвижимость придется у частника, и то, если он согласится. В чем разница?

Приватизируя жилье по Указу № 563 от 16 декабря 2013 года, можно первоначально, причем в течение года, заплатить только 10%, оставшуюся сумму распределить равными долями без процентов на 40 лет. А вот частный владелец вряд ли согласится расстаться с недвижимостью на таких условиях. Что и случилось. Квартиру оценили в 284,4 миллиона рублей. И цена оказалась почти в 5 раз выше суммы, уплаченной соседом Людмилы Петровны Борисовскому райисполкому за однотипное жилье. Оказывается, в доме заводу отошло всего несколько квартир, остальные остались государственными. Так вот, сосед Людмилы Петровны приватизировал наемную двухкомнатную за 48,7 миллиона, при том, что документы они подали одновременно. Как объяснили в борисовском УП «Жилье», занимающемся приватизацией, разница в стоимости могла быть связана с наличием персональных льгот, чеков «Жилье», которые государство учитывает, а частник – нет.

И вот уже больше года Людмила Петровна пишет на продавца жалобы и спорит. Все эти эмоции понятны: кому приятно переплачивать за один и тот же товар? Трудно объяснить другое. А, собственно, зачем нужна Людмиле Петровне эта спорная квартира, которая давно стоит... пустая? В буквальном смысле – на замке! Людмила Петровна проживает в соседней деревне, кровом обеспечена в доме, доставшемся от родителей, там же живет и работает ее сын с семьей. Зачем ей нужна эта квартира, еще и в соседней деревне? «А что я внукам оставлю!» – аргумент. Детей и внуков у нас принято содержать до старости, причем до их старости. Не найдя пока денег на покупку недвижимости, пенсионерка заключила с предприятием–собственником договор найма. Упорно вносит плату за коммунальные услуги и отдает еще почти миллион в месяц за аренду. Что сказать, охота пуще неволи.

И думаете, это единственный случай, когда люди на пределе сил стараются выкупить жилье? Недавно звонила семья из Дзержинского района. Дом, принадлежащий агрокомбинату, им продают за полмиллиарда рублей. Хотя в стене трещина, сырость и промерзание. Люди намерены судиться по поводу цены, но не готовы отступать. Почему? Боятся, что арендная плата будет неподъемной или что собственник надумает выселить жильцов на старости лет. Еще одна пенсионерка, разменявшая восьмой десяток лет, сетует, что дом ей колхоз предлагает за цену вдвое большую, чем стоит аналогичный в ее же деревне. Опять интересуюсь: зачем вам нужно тратить миллионы? Ваша дочь переедет туда жить? «Нет, – говорит, – дочь с семьей живет в Минске». «Так вы хотите ей преподнести головную боль: что потом с этим домом делать? Ведь любая недвижимость – это ответственность, ее содержать и обслуживать нужно», – пытаюсь вразумить. И представьте себе, логичные рассуждения очень многих подобных покупателей вводят в ступор. Они реально не знают, зачем им дома, квартиры, за которые бьются, тем более в глухих селах, где нет очереди на жилье. Просто потому, что все берут? За компанию?

Аэлита Сюльжина, «Советская Белоруссия» № 242 (24872) от 15 декабря 2015 года