/ / Общественно-политические и в области права
16.12.2015

Преступления легко раскрываются только в кино, в жизни все сложнее

О работе отдела по раскрытию преступлений против личности управления уголовного розыска УВД облисполкома рассказал его начальник Сергей Аполоник.

На стене кабинета начальника убойного отдела, как его зачастую называют, календарь с кадрами из фильма «Место встречи изменить нельзя». Одни из любимых литературных персонажей Глеб Жеглов и Владимир Шарапов – герои романа братьев Вайнеров «Эра милосердия» и снятого по его мотивам фильма.

– В народе ваш отдел чаще называют убойным.

– Да, потому что основная наша задача – раскрытие убийств. Кроме того, отдел занимается расследованием злостных хулиганств, изнасилований, преступлений, связанных с причинением тяжких телесных повреждений, ДТП со смертельным исходом, если виновник скрылся с места аварии.

– Насколько велика доля убийств?

– Мы не делим преступления. Главное – найти преступников. Даже одно не раскрытое тяжкое преступление рассматривается в отделе как чрезвычайное происшествие, и не важно, резонансное оно или нет.

– Насколько я знаю, все убийства в текущем году в области раскрыты. Что за этим стоит?

– Все преступники в этом году изобличены. Да и начиная с 2008 года не осталось нераскрытых дел. Если преступление не раскрыто по горячим следам, то отдел работает в усиленном режиме, люди находятся на ногах сутками, а то и больше. В отделе работают опытные сотрудники, все профессионалы.

– Часто удается раскрыть преступление по горячим следам?

– Убийства чаще всего совершаются на бытовой почве. Подозреваемого, как правило, установить не сложно. А дальше проводится большая, кропотливая работа: необходимо собрать доказательства вины, улики, оставленные на месте происшествия. Сегодня очень щепетильное отношение к сбору всех даже на первый взгляд малозначительных улик. Когда мы определяем подозреваемого, то перед его задержанием проводим обширный комплекс оперативно-розыскных мероприятий, изучаем его личность практически с рождения, выясняем, что это за человек и на что он способен. Стараемся задержание проводить неожиданно для него.

По горячим следам удалось раскрыть убийство двух женщин на улице Поповича. Мать и дочь обнаружили в квартире с множественными ножевыми ранениями. Преступник перетаскивал их по квартире с одного места на другое, замывал следы крови. Было понятно, что он находился в квартире достаточно долго. Обнаружили тела только спустя три дня после совершения преступления. Сделав детализацию телефонных звонков, обратили внимание на человека, который пытался ухаживать за погибшей девушкой. Видимо, она не захотела с ним общаться, на этой почве он и совершил двойное убийство. Сложность была в том, что человек глухонемой, невозможно было наладить психологический контакт. Общались через сурдопереводчика. Вскоре преступник признался, но для нас важно было найти улики, доказательства. Пытаясь запутать следы, вначале он сказал, что выбросил орудие убийства – нож с моста на улице Поповича. Но по камерам наблюдения мы отследили, что он направлялся в центр города. Тогда человеку ничего не оставалось, как признаться, что нож он выбросил в реку со Старого моста. Водолазы подразделения «Алмаз» достали нож, на котором к тому времени еще остались следы крови. Это было железным доказательством его вины. Преступление было раскрыто в течение трех суток.

– Случаются заказные убийства?

– Нет, у нас спокойная страна. На моей памяти такие убийства были лет десять назад, да и то на бытовой почве, «заказывала» жена мужа или наоборот. Нет у нас и криминальных разборок. В 2013 году было дерзкое двойное убийство продавщиц в Лиде. Больше года не удавалось его раскрыть. Преступник был задержан, после того как совершил аналогичное убийство. Провели комплекс оперативно-розыскных мероприятий и выяснили, что он причастен к двойному убийству. Недавно состоялся суд. Приговор – высшая мера наказания.

– Характер преступлений на бытовой почве предполагает, что в качестве оружия выступает нож? Или все же используется огнестрельное оружие?

– Чаще всего это действительно кухонный нож. Огнестрельное оружие в наше время практически не используется для совершения убийств. Последний такой случай на моей памяти был в 1997 году, когда застрелили таксиста на Индурском шоссе. Все убийства прошлых лет стоят на контроле в управлении уголовного розыска, раскрытием их занимается специальный отдел.

– Часто ли совершаются преступления в отношении детей?

– Как правило, это преступления на сексуальной почве. На сегодняшний день одно из них не раскрыто. Насильственные действия сексуального характера неустановленный мужчина совершил летом в отношении восьмилетних ребят.

– Бывали случаи, когда даже опытному сотруднику становилось не по себе на месте преступления?

– Когда выезжаешь на место преступления, стараешься абстрагироваться от ситуации. Главное – установить человека, совершившего его. Мы не имеем права поддаваться своим эмоциям, это только мешает сконцентрироваться, можно упустить важные детали. На месте преступления проводится колоссальная работа, задействовано большое количество сотрудников милиции, Следственного и экспертного комитетов. Если это произошло в доме, проводятся беседы с каждым его жителем. Стараемся определить, кто последним видел жертву, отслеживаем звонки по мобильным и домашним телефонам, ищем возможных свидетелей. Из полученных сведений складывается общая картина преступления. До сих пор помню, как в 2004 году мне действительно было не по себе. Тогда убили 13-летнего мальчика…

– О работе убойного отдела пишут много книг, снимают фильмы. Насколько художественный вымысел соответствует реальной работе и не мешает ли образ опера, навязанный телесериалами?

– Работе это не мешает. Даже сам с удовольствием в свободное время смотрю такие фильмы. Зачастую в кино преступления раскрываются очень легко, в жизни так не бывает. И все же порой что-то отметишь для себя: какое-то направление в работе или даже мысль. Бывает, удается использовать это в своей служебной деятельности.

– Кто чаще всего становится на путь убийцы?

– Это асоциальные личности и, как правило, ранее судимые, зачастую злоупотребляющие спиртными напитками.

– Уголовный розыск всегда считался элитой милиции. Кто служит в убойном отделе?

– К нам приходят люди проверенные. Новички сразу после окончания академии сюда не попадут. Когда нужен новый сотрудник, приглашаем из уголовного розыска районных отделов внутренних дел. Решение принимаем всем коллективом, работают в отделе пять человек. Людей, можно сказать, подбираем под себя, чтобы было комфортно работать. Начальник управления может предложить кандидатуру, но все же решение мы принимаем сами, нам с ним работать. Подбираем самых опытных сотрудников, тех, кто проявил себя в РОВД, других отделах.

– Сергей Михайлович, расскажите о себе, каким был ваш путь в уголовный розыск?

– В этом отделе я работаю с 2005 года, а начинал свой путь в милицию в 1995 году в инспекции по делам несовершеннолетних Октябрьского РОВД Гродно. До этого после окончания факультета физической культуры и спорта пару месяцев проработал преподавателем физкультуры в школе. Как педагогу мне предложили работу в ИДН, а спустя пять лет – в уголовном розыске.

– Вам, наверное, приходится быть в какой-то степени еще и психологом. Есть какие-то особые методы, помогающие вывести человека на признание?

– Все эти методы пришли с опытом. В фильме «Место встречи изменить нельзя» Жеглов рассказывал Шарапову семь правил, помогающих в раскрытии преступлений. Раньше не обращал на этот момент в фильме внимания. А как-то, пересматривая, задумался, ведь мы так и работаем. Как говорил Жеглов, нужно найти общий язык с человеком, выйти на интересующую его тему. Скажем, совершил преступление спортсмен. А я много лет занимаюсь спортом, это помогает раскрыть человека, расположить к беседе. Порой приходится прибегать и к жаргонной лексике.

– Можно предположить, что работникам милиции нравится шансон?

– Да, слушаем.

– Из книг, образов, которые создает телевидение, есть герои, которые Вам больше всего нравятся?

– Глеб Жеглов и Владимир Шарапов, Давид Гоцман. Мне нравятся герои, которые трудятся ради идеи.

Ирина Аникевич, «Гродзенская праўда» от 11 декабря 2015 года