/ / Общественно-политические и в области права
04.12.2013

Досудебное соглашение о сотрудничестве: путь к раскрытию опасных преступлений или коррупции?

Масштабный документ, вносящий беспрецедентные изменения в Уголовный кодекс, Кодекс об административных правонарушениях и другие документы, активно рассматривают в Парламенте, готовясь уже на нынешней сессии принять его в первом чтении. Президент анонсировал законопроект, подготовленный по его поручению, самым значимым за последние годы проектом документа,направленным на либерализацию и гуманизацию уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Во вторник изменения депутаты обсуждали с разработчиками. Один из вопросов, вызвавших много дискуссий, – досудебное соглашение со следствием.

Как рассказала журналистам председатель постоянной комиссии Палаты представителей Национального собрания по законодательству Людмила Михалькова, изменить предстоит более 200 статей.

Кто не рискует...

Начальник отдела методической и аналитической работы Генпрокуратуры Евгения Парамонова рассказала, что проект документа благотворно повлияет на развитие предпринимательской активности. В частности, в уголовное и административное законодательство планируется ввести понятие обоснованного делового риска, которого до сих пор не было.

«Лицо может быть освобождено от ответственности в случае причинения вреда, если рискованные действия были совершены должностным лицом в интересах службы и в целях получения более высокого экономического результата, на который невозможно было рассчитывать без риска», – отметила она.

К примеру, руководитель получил два коммерческих предложения: один контракт позволит загрузить мощности на 50 %, второй – на 100 %. Директор выбрал второй, что очевидно более экономически выгодно для предприятия. Но контрагент подвел, и поставка сорвана. Предприятию причинен ущерб. Сегодня это может рассматриваться как превышение должностных полномочий, злоупотребление полномочиями. «Предлагаемая нами формулировка позволит защитить право руководителя на совершение рискованных действий в интересах развития предприятия», – заверила представитель Генпрокуратуры.

Предлагается также декриминализировать ряд деяний из-за их незначительности (подделка проездных и т.п.), применяя за них административную ответственность.

Отдельная тема – меры материального воздействия на лиц, совершивших экономические и коррупционные преступления. Минимальный штраф предлагается увеличить в 10 раз (с 30 до 300 базовых величин, 1 БВ – 130 тыс. рублей), максимальный – в 5 раз (с 1000 до 5000 базовых).

Планируется также расширение применения залога за нетяжкие экономические преступления. Сегодня эта популярная во многих странах мера в Беларуси применяется не более чем к тысяче лиц в год, причем залог принимается только в денежной форме и в случае полного возмещения ущерба, причиненного преступлением. Сейчас предлагают в качестве залога брать также ценности, движимое и недвижимое имущество. Кроме того, залог в последующем может быть обращен в счет возмещения ущерба по приговору суда.

Представитель Генпрокуратуры отметила большое количество преступлений, совершенных через лжепредпринимательские структуры и финансовые пирамиды. Организаторы при этом часто уходят от ответственности из-за лазеек в законодательстве. В 2011 и 2012 годах за лжепредпринимательство (ст. 234 УК) осуждено соответственно 4 и 2 лица. «Это ненормальная ситуация. Даже по тем деяниям, которые выявляются, довести виновных до суда сегодня сложно – за них отвечают студенты, безработные, те, кто за символическую плату носили в госорганы документы для регистрации фирм», – констатировала Евгения Парамонова. Поэтому статью предлагается изложить в новой редакции, установив ответственность не только за создание юрлица без намерения осуществлять предпринимательскую деятельность, но и за его приобретение и регистрацию на подставное лицо.

Прокуратура также предполагает ввести ответственность за предпринимательскую деятельность, сопряженную с получением дохода от деятельности, которая запрещена законом (систематическая торговля земельными участками, прописка за плату и т.д.).

Рассказывая о целесообразности внедрения уголовно-правовой компенсации (за впервые совершенное нетяжкое и не представляющее общественной опасности преступление можно будет выплатить компенсацию и ходатайствовать о прекращении уголовного дела), Евгения Парамонова отметила, что очень широко применять эту норму не планируется.

«Речь идет о двух случаях: освобождение лица от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (норма закреплена ст. 88 УК), а также при осуждении с условным неприменением наказания. Размер компенсации составит 50 % причиненного преступлением вреда. А при его отсутствии – не менее 30 базовых, то есть не менее минимального размера штрафа, налагаемого в уголовном порядке», – отметила представитель Генпрокуратуры, добавив, что с учетом числа лиц, к которым ежегодно применяются положения статей (в 2012 году таких было 1,7 тысячи), размер компенсации составил бы почти 4 млрд рублей, которые могли пойти на возмещение вреда пострадавшим.

Кроме того, законопроектом предусмотрено снижение максимального срока ареста с 6 до 3 месяцев. Как отметила Евгения Парамонова, кроме моральной составляющей, в этом вопросе есть экономическая: содержание одного осужденного обходится бюджету в 3 млн рублей в месяц. С учетом числа лиц, к которым применяется арест, экономия бюджетных средств от сокращения срока может доходить до 3–4 млрд рублей в месяц.

Депутаты внесли несколько предложений в законопроект, инициировав усиление ответственности за растление несовершеннолетних для их родителей и педагогов, а также усиление ответственности для содержателей наркопритонов и за предоставление помещения для изготовления наркотиков – сейчас они часто отделываются легким испугом, а предлагают – до 12 лет.

Досудебное соглашение: путь к раскрытию опасных преступлений или коррупции?

Один из вопросов, вызвавших много дискуссий, – досудебное соглашение со следствием. Ее предполагается внедрить в том числе для совершивших тяжкие групповые преступления. Чтобы вполовину сократить срок, преступнику придется выполнить несколько условий и рассказать не только о своих преступлениях.

«Институт досудебного соглашения не новый – он опробован на практике в соседних странах», – рассказала начальник управления правового обеспечения Следственного комитета Республики Беларусь Наталья Андреева. В частности, схожий институт есть в уголовном процессе России, Украины.

Представитель СК отметила, что некоторые элементы соглашения в Беларуси применяются и сейчас (освобождение от уголовной ответственности участника группы при признании вины и содействии в изобличении других участников и т.п.), причем это единичные случаи.

Предлагаемый механизм предусматривает, что соглашение заключается в письменном виде между подозреваемым или обвиняемым и прокурором. Для заключения соглашения необходимо: признание вины; указание действий, которые обязуешься совершить для содействия следствию; указание действий по возмещению имущественного вреда и заглаживанию вины; заявление о принятых обязательствах сообщить известные сведения о других преступлениях и лицах, их совершивших.

Основной целью внедрения нового механизма в СК считают противодействие организованной преступности.

При этом Наталья Андреева признала, что было много дискуссий вокруг целесообразности такого института и его возможной коррупционной составляющей. Главный недостаток в том, что обвиняемый может оговорить кого угодно для смягчения себе наказания. Впрочем, по данным СК, большинство юристов видит в этом предложении позитив: заключая такие сделки, органы уголовного преследования экономят свое время и бюджетные расходы, а преступник несет заслуженное, хоть и более мягкое наказание.

В СК ожидают, что предлагаемый принцип будет эффективно работать при борьбе с преступлениями, связанными с оборотом наркотиков (покупатель получит стимул «сдать» продавца и т.п.), бандитизмом, торговлей людьми.

Депутаты высказали опасения, что принятие таких поправок в законодательство приведет к перегрузке органов дознания, которых завалят рассказами о преступлениях, стремясь облегчить свою участь, ведь для заключения соглашения нельзя будет покаяться только в своих преступлениях – обязательно нужно будет «сдать» еще какого-то преступника. Если таких фактов обвиняемому не известно, он рассчитывать на заключение соглашения не может. Выходит, есть реальный стимул попытаться такие факты придумать.

«Не получится ли массовых оговоров? Мы засыплемся этими признаниями», – отметила Людмила Михалькова, добавив, что в России механизм применяется несколько иначе. 

Наталья Андреева заверила, что вся информация будет тщательно проверяться.

Впрочем, все признают, что в механизме много субъективного: решать, заключать ли соглашение, будет орган предварительного следствия и прокурор. 

«Мы не знаем, как это будет работать с учетом нашего менталитета. Но выполнить придется целый ряд условий, заключаться такие соглашения будут не повально», – заверила Наталья Андреева.

Доработка законопроекта продолжается.

По сообщению Tut.by